?

Log in

No account? Create an account
РВС Мадонна

rvs


Родительское Всероссийское Сопротивление


Подмосковные медучреждения будут оптимизированы
Родительское
antismith wrote in rvs

[Бывший пермский министр здравоохранения возьмется за закрытие поликлиник и больниц Подмосковья]

Планируется укрупнение медицинских организаций Подмосковья, заявил министр здравоохранения Московской области Дмитрий Матвеев 20 октября.

Чиновники планируют повысить эффективность работы медицинских учреждений за счет их укрупнения, так же в планах перепрофилировать неэффективные койки.

По словам Матвеева, «чтобы реализовать все задуманное, необходим ресурс и необходимо повышение управляемости отраслью», для этого необходимо укрупнить медицинские организации по принципу: «один муниципалитет — одно юридическое лицо».

Читать также: Очередная «оптимизация»: в Перми объединяют больницы

Напомним, что ранее Дмитрий Матвеев занимал пост министра здравоохранения Пермского края, где провел полномасштабную оптимизацию медицинских учреждений, что выразиловсь в том, что в регионе в массовом порядке были закрыты поликлиники. Эффективная работа Министерства здравоохранения пермского края привела к росту социальной напряженности и протестным акциям.

Источник

promo rvs november 14, 2013 18:43 5
Buy for 10 000 tokens
Родительское Всероссийское Сопротивление (РВС) – организация, появившаяся в результате общественного движения против внедрения в нашей стране ювенальных технологий. Одну из ведущих ролей в организации гражданского антиювенального протеста играет движение «Суть времени», которое и стало…

Согласие на обработку персональных данных: подписывать, или не подписывать?
antismith wrote in rvs

[В последнее время к нам всё чаще обращаются обеспокоенные родители, которым школа, детский сад или учреждение дополнительного образования предложили подписать согласие на обработку широчайшего набора персональных данных. Родители опасаются, что эти данные потом могут быть использованы против семьи, например, органами ювенальной юстиции. Так как же быть?]

В последнее время к нам всё чаще обращаются обеспокоенные родители, которым школа, детский сад или учреждение дополнительного образования предложили подписать согласие на обработку широчайшего набора персональных данных очень широкого спектра включающее согласие на передачу этих данных неограниченному кругу третьих лиц. Перечень может включать в себя, например, данные о зарплате родителей, рабочем и спальном месте ребёнка и т.д.. Родители опасаются, что эти данные потом могут быть использованы против семьи, например, органами ювенальной юстиции.

Опасения эти не лишены оснований, и вот почему. У нас в стране действует система ювенальной юстиции. Не сумев в 2013-м году ввести эту систему законодательно, чиновники ввели её на практике. Дело в том, что современная ювенальная юстиция - это не какой-то отдельный орган с соответствующей вывеской. Это, прежде всего, идеология, угнездившаяся в головах чиновников. Центральное положение этой идеологии - презумпция виновности родителей. Ювенал совершенно уверен в том, что родители представляют потенциальную опасность для своих детей. И предотвратить эту опасность могут только они, чиновники. Самый лучший способ спасти ребёнка от родителей - изъять его и... передать опекунам. Чем опекуны, воспитывающие ребёнка за деньги лучше родителей, спрашивать бессмысленно. Они ведь «проверены» и «прошли специальную подготовку»!

То, что ювенальная юстиция существует - факт, установленный, в том числе РВС, к которой обращаются пострадавшие семьи. Мы собрали статистику по таким случаям в один доклад, который был передан президенту. Можете ознакомиться с ним и вы.

Как действует ювенальная юстиция? В семью приходят с проверкой обнаруживают какое-либо неблагополучие (реальное или мнимое, обнаружение производится зачастую «на глазок») и под предлогом этого неблагополучия изымают детей, заставляя родителей подписать документы, дающие на это право или служащие основанием для будущего изъятия. Это может быть согласие на помещение ребёнка в реабилитационный центр, протокол, фиксирующий факт неблагополучия и т.п. После этого вернуть себе ребёнка становится зачастую непростой задачей.

Однако есть один важный момент. Ювеналы, в лице инспектора ПДН или работника управления опеки и попечительства не могут прийти просто так. Они должны получить некий сигнал извне, свидетельствующий о возможном неблагополучии. Сейчас это может быть обращение соседей, родственников или работников образовательного учреждения. По понятным причинам все эти люди, как правило, не хотят доносить на семью и тем самым навлекать на неё беду. В отсутствии такого обращения сведения о том, как учится ребёнок, сколько получают его родители, в каких условиях живёт ребёнок и семья, могут стать основанием для визита проверяющих.

Например, сведения о том, что ребёнок получил двойку в четверти по какому-либо предмету в совокупности со сведениями о неполном составе семьи и невысоком доходе родителя могут дать повод ювеналам говорит об угрозе интересам ребёнка и начать «защищать» эти узко понимаемые интересы путём изъятия ребёнка из семьи и передачи в другую, более благополучную в финансовом отношении, семью. Которой к тому же будут платить за воспитание вашего ребёнка. И которые, не исключено, смогут «отблагодарить» ювенала за такой «подарок».

Именно поэтому приходится оберегать персональные данные о семье от попадания в руки «третьих лиц», которые вполне могут оказаться теми самыми ювеналами. Но как, защищаясь, не превратиться в современных луддитов? Ведь некоторые персональные данные действительно необходимы школам, учителям и другим участникам учебного процесса.


К счастью, действующий закон по защите персональных данных 152-ФЗ от 27 июля 2006 года) позволяет ограничивать не только перечень собираемых данных, но также список допускаемых к персональным данным (далее - ПД) лиц, а также цели, в которых эти данные могут использоваться. Кроме того, другие федеральные законы могут разрешать использование ПД без разрешения владельцев (или их представителей) определённым субъектам для определённых целей. Например, школы не обязаны спрашивать разрешение на использование минимального набора ПД, требуемых для организации учебного процесса. Впрочем, этого набора школам, как правило, не хватает, например, для ведения электронного дневника и тогда, зачастую, родителям предлагается подписать согласие на использование самого широкого перечня персональных данных для любых целей, включая передачу третьим лицам. Не обязательно школа делает это из каких-то злонамеренных побуждений. Это может быть спущенная «сверху» бумага, либо школа таким образом страхуется от будущей работы: вдруг понадобятся ещё какие-нибудь данные для новых целей, так давайте получим разрешение на всё и сразу!

Нередко директора или учителя так прямо и говорят: «если не подпишете это согласие - не сможете принимать участие в конкурсах и олимпиадах». Это лукавство. Никто не мешает вписать в документ как «третьих лиц» организаторов конкурсов и олимпиад и, указав набор данных, которые обычно предоставляются на такие мероприятия, вписать соответствующую цель в список. В крайнем случае, ничто не мешает вам подписывать разрешения на использование ПД для конкретных олимпиад хоть каждый день. Конечно это дополнительная работа для школы, но ведь не вы диктуете правила игры. Эта ситуация вам так же неприятна, как и школе. Поэтому в такой ситуации лучше попытаться найти компромисс, не поступаясь безопасностью своей семьи. Один из вариантов был описан выше.

Читать также: ОТЗЫВ согласия на обработку персональных данных несовершеннолетнего

Самое главное правило, которого необходимо придерживаться: Вы должны хорошо понимать, для чего даются те или иные данные. Первый пункт девятой статьи закона о защите персональных данных (ОЗПД) гласит:

«Субъект персональных данных принимает решение о предоставлении его персональных данных и дает согласие на их обработку свободно, своей волей и в своем интересе. Согласие на обработку персональных данных должно быть конкретным, информированным и сознательным».

Поэтому: обязательно досконально выясните, зачем нужны те или иные данные, как они будут использоваться. Уточните, будут ли данные передаваться третьим лицам, кому именно и зачем. Добейтесь того, чтобы всё это было отражено в подписываемом согласии.

Этот процесс может идти неформально, например, путём переговоров с директором. В этом деле школа должна быть безусловно на стороне родителей. Но если по какой-то причине администрация учебного заведения упирается и отказывается сообщить запрашиваемую информацию, либо внести необходимые исправления в Согласие на обработку персональных данных, приходится действовать официально. О том, как это сделать, смотрите нашу памятку (скоро будет).

Читать также: Подмосковье: персональные данные не такие уж персональные?

Великий мечтатель Томас Мор грезил о государстве, в котором законы будут немногочислены и настолько просты, что их может понять и использовать каждый. Мы практически дожили это этого времени. Сейчас каждый может прочитать любой действующий закон (если есть доступ в интернет, то сделать это можно очень быстро и практически бесплатно), а язык, которым изложены законы вполне понятен практически любому гражданину (в начале XVI века, когда была написана знаменитая «Утопия» это было не так). Осталось использовать полученные преимущества себе на благо.

Владимир Васильев, РВС.

Источник

"Кочующие дискуссии" в Иркутске о конце провинциальной истории
РВС
antismith wrote in rvs

[Представители провинциальных вузов со всех концов России собрались в Иркутске для того, чтобы подискутировать на болезненную тему: что будет, если вузы перейдут на онлайн-образование (точнее, на офлайн-образование). Вывод сделали печальный: провинцию ожидает культурная смерть. Образование «не вживую» уничтожит «все живое»]

Хотели как лучше…

Недавно ректор НИУ ВШЭ Ярослав Кузьминов сообщил, что намерен отменить в подопечном учебном заведении традиционные лекции, заменив их онлайн-курсами, которые должны будут записывать преподаватели. В качестве причин он обозначил слабую посещаемость лекций в вузе и загруженность преподавателей. Предполагается, что теоретический материал будет передаваться с помощью видеокурсов, а студенты смогут встречаться с преподавателями на семинарских занятиях. При этом у учащихся появится возможность больше заниматься исследовательской деятельностью и проводить семинарские занятия более эффективно. При этом, по словам многих сотрудников вузов, эффективная работа возможна лишь в небольших группах, но этот вопрос пока никак не решается. Кузьминов также заявил, что, вероятно, подобный формат будет внедрён впоследствии и в остальных российских вузах. В связи с этим высшие учебные заведения планируется поделить на базовые, продвинутые и ведущие. Ведущие будут создавать онлайн-контент для себя и базовых, а у продвинутых будет право самим создавать и использовать свой контент. Кто силен, а кто слаб, определит система аккредитации вузов, над ней в данный момент работает межведомственная рабочая группа.

…а уничтожат «все живое»

В университетской среде далеко не все согласны с такой перспективой, так как не уверены, что такие видеокурсы станут качественной заменой традиционных лекций. Кроме того, удар будет нанесён и по гуманитарной, научной среде, необходимой любому городу. И что же делать преподавателям региональных вузов, которые в условиях новой образовательной программы будут не нужны? Это-то и обсудили в Иркутске в рамках проекта «Кочующие дискуссии».

Многих преподавателей, как выяснилось, волнует вопрос, смогут ли они повлиять на ситуацию или на их долю выпадет лишь роль наблюдателей.

По мнению Андрея Тесли, преподавателя Института гуманитарных наук БФУ им. И. Канта, принятие этого решения окажется разрушительным для провинциальных вузов, которым до недавнего времени удавалось выживать, образовывать интеллектуальные сообщества, несмотря на ухудшающуюся ситуацию. Но то, что предлагается сейчас, Тесля воспринимает как конец всей «провинциальной истории».

– Предлагаемый формат обучения хорошо работает с большими потоками, используется в качестве дополнительного источника контента -- однако в качестве абсолютной замены университетскому образованию мне трудно его представить. Как тогда может сохраниться в этом всём что-то живое?

Но Тесля считает, что в сегодняшней ситуации преподаватели не могут ничего сделать -- кроме как возмутиться.

Леонид Бляхер, доктор философских наук, заведующий кафедрой философии и культурологии Тихоокеанского государственного университета, отметил, что считается, будто вуз должен только готовить специалистов, в то время как он выполняет огромное количество функций, из которых подготовка специалистов как раз не является главной.

– Во-первых, университет позволяет преодолеть географическое неравенство, создавая возможность миграции для наиболее талантливой молодёжи в большие города. Во-вторых, это та самая игровая неконкурентная среда, где формируется солидарность. Также вуз выполняет функцию воспроизводства социальной структуры. Все эти функции уйдут, если университет исчезнет как некая институция. А вот что касается возможности как-то повлиять на это, то в рамках сегодняшней административной системы действительно сделать ничего нельзя.

Однако, поскольку сегодня фантастическую популярность приобретают разнообразные формы интеллектуального досуга, одним из вариантов может стать деятельность преподавателей вне стен вузов. Может быть, предполагает Бляхер, решение проблемы в выстраивании другой системы образования, которая никак не будет связана с Министерством образования и другими подобными структурами.

Евгений Волосов, доктор исторических наук, являвшийся директором Усть-Илимского филиала Иркутского педагогического института с 2000 по 2014 годы, также отметил, что региональные университеты ценны именно своей уникальной средой и влиянием на социум.

Танцплощадка не место для танцев

Евгений Волосов вспомнил, как однажды слышал от московского социолога такое заявление: танцплощадка не место для танцев.

– Исходя из этого хочу сказать, что образование прежде всего выполняет важные социальные, а не образовательные функции, ведь далеко не все выпускники работают по специальности. И это правильно. Если бы все выпускники шли в свою профессию, то представьте, например, какой вал педагогов накрыл бы школы – в условиях нашей «скукоживающейся» экономики не нужно столько специалистов. Поэтому университеты ценны прежде всего своей социальной функцией. Я считаю, что вузы выживут.

В поддержку своей уверенности он привел такое доказательство: был ведь когда-то один учебник истории КПСС на всю страну, все преподаватели читали лекции по нему и воспитали следующее поколение. При этом история КПСС не помешала разномыслию, потому что работали живые люди.

– А вот когда это будет делать одна «говорящая голова», в режиме офлайн, ничего хорошего не будет.

Относительно этого нововведения иркутский издатель и профессор Александр Гимельштейн, который возглавляет кафедру журналистики ИГУ и местное отделение Союза журналистов России, поднял и вопросы, связанные с уровнем восприятия, поскольку подобный формат лекций психологически воспринимается хуже. С одной стороны, дистанционное обучение хорошо для людей с ограниченными возможностями, но сегодня в эту категорию хотят записать всех студентов, таким образом их отчасти лишат возможности социализации в коллективе. По его мнению, произойдёт некое «растворение» региональных университетов -- параллельно созданию мегакомплексов по генерации контента.

Преподаватели иркутских вузов также отметили, что уже проводили подобные эксперименты для своих студентов, включая 1,5-часовую лекцию, и уже через 15 минут внимание обучающихся рассеивалось. Ведь чтение лекции предполагает массу методик, позволяющих удержать внимание студента.

На подмене понятий

Ирина Басалаева, сотрудник Новокузнецкого института Кемеровского государственного университета, подчеркнула, что идея не нова -- это продолжение того режима принуждения, который наблюдается уже с десяток лет. Она находит, что пространство высшего образования весьма нездорово.

– Это принуждение интеллектуальное и моральное по отношению и к студентам, и к преподавателям. Я вижу, что речь идет о стандартизации, унификации и фактически об идеологической индоктринации всего живого, что есть в университетах, под живым я подразумеваю разнообразие, разницу подходов и точек зрения. В ситуации, когда всё подменятся одной монологической системой диктовки «сверху», пусть и не в буквальном смысле слова, всё имеющееся разнообразие гибнет. Ранее такие курсы, которые сейчас обретают контуры обязательных программ, были факультативными. Да, здорово, когда есть возможность утолить культурный голод, припав к источнику зданий. Другое дело, когда то же самое предлагается студентам. Процедура обучения и образования значительно отличается от процедуры просвещения.

Члены университетского сообщества в Иркутске пришли к общему выводу: видеокурсы, предлагаемые сегодня Высшей школой экономики, представляют собой качественный контент, который хорошо передаёт содержание, но в принципе не учит мыслить.

Некоторые преподаватели высказывались и за идею бойкотирования нововведения. Однако это вряд ли поможет делу, поскольку финансовые вопросы решаются через Министерство образования, которое, судя по всему, не отвергает идею «повысить» качество образования таким вот сомнительным образом.
Еще преподаватели провинциальных вузов обратили внимание на то, что происходит подмена понятий: на деле речь идёт не об онлайн-, а об офлайн-курсах – проще говоря, записанных видеолекциях. Онлайн-обучение сделать практически невозможно – разве что если только синхронизировать часовые пояса.

Читать также: В России совершенствуется система электронного дистанционного обучения

Преподавателей возмущает, что в то время, когда речь идёт об образовании в масштабах России, пытаются принять такие легковесные и рискованные решения. Тем более что еще недавно Рособрнадзор сообщал: «Внедрение и развитие цифровых технологий в сфере образования не должно понижать качество образования, поэтому данное предложение требует тщательного и всестороннего обсуждения».

Источник