?

Log in

No account? Create an account
РВС Мадонна

rvs


Родительское Всероссийское Сопротивление


Previous Entry Share Next Entry
Добрая традиция
bav_eot wrote in rvs
Взял за добрую традицию, перечитывать накануне Рождества родным и близким два замечательных произведения. Рассказ Достоевского «Мальчик у Христа на ёлке» и «Девочка со спичками» Андерсена.
Будучи юношей, а мне посчастливилось воспитываться в советское время, я с интересом читал эти произведения в школе. Но тогда, эти грустные истории казались мне чем-то таким далёким, таким минувшим… Мне и в голову не приходило, что спустя чуть более двадцати лет, мне практически придётся наблюдать подобные детские трагедии в родной стране.

                                      

Мальчик

Во времена моего детства невозможно было представить голодных детей. С самого начала своего существования СССР полностью воплощал образ Родины-матери. Одной из первостепенных задач Страны Советов стала программа по борьбе с беспризорностью. Была запущенна программа обязательного образования. Детей не спичками торговать готовили, детей готовили к будущим великим научным открытиям и полётам в космос.
В тяжёлые годы Великой Отечественной войны, осиротевших детей эвакуировали в Среднюю Азию. Дети войны с теплотой вспоминают, что местное население принимало их как родных. Ребята были окружены теплотой и заботой, и только кошмарные сны по ночам, напоминали, что где-то далеко страшный враг рвётся свирепым зверем, что бы поработить и уничтожить.
После войны была ещё большая проблема безотцовщины. Государство создавало интернаты, внешкольные образовательные кружки, где преподавали бывшие фронтовики, которые заменяли ребятам погибших отцов. Никогда в советское время не было брошенных детей. Были времена тяжёлые, голодные – брошенных детей не было…

И, тем больнее нам, выросшим во времена, когда Родина-мать не было формальным словосочетанием, а было глубоким внутренним убеждением, видеть беспризорных детей на улицах городов. Видеть несправедливость, и зло отнимающее детство у наших детей.
В 1991 мы предали Родину-мать. Сегодня мы обязаны вернуть её для наших детей.

И мы это сделаем.


А пока предлагаю прочитать всем вместе замечательные рассказы Достоевского и Андерсена.

Мальчик у Христа на ёлке

Но я романист, и, кажется, одну "историю” сам сочинил. Почему я пишу: "кажется”, ведь я сам знаю наверно, что сочинил, но мне всё мерещится, что это где-то и когда-то случилось, именно это случилось как раз накануне Рождества, в каком-то огромном городе и в ужасный мороз.
                 

gorod
                                                
Мерещится мне, был в подвале мальчик, но ещё очень маленький, лет шести или даже менее. Этот мальчик проснулся утром в сыром и холодном подвале. Одет он был в какой-то халатик и дрожал. Дыхание его вылетало белым паром, и он, сидя в углу на сундуке, от скуки нарочно пускал этот пар изо рта и забавлялся, смотря, как он вылетает. Но ему очень хотелось кушать. Он несколько раз с утра подходил к нарам, где на тонкой, как блин, подстилке и на каком-то узле под головой вместо подушки лежала больная мать его. Как она здесь очутилась? Должно быть, приехала со своим мальчиком из чужого города и вдруг захворала. Хозяйку углов захватили ещё два дня тому в полицию; жильцы разбрелись, дело праздничное, а оставшийся один халатник уже целые сутки лежал мертво пьяный, не дождавшись и праздника. В другом углу комнаты стонала от ревматизма какая-то восьмидесятилетняя старушонка, жившая когда-то и где-то в няньках, а теперь помиравшая одиноко, охая, брюзжа и ворча на мальчика, так что он уже стал бояться подходить к её углу близко. Напиться-то он где-то достал в сенях, но корочки нигде не нашел и раз в десятый уже подходил разбудить свою маму. Жутко стало ему наконец в темноте: давно уже начался вечер, а огня не зажигали. Ощупав лицо мамы, он подивился, что она совсем не двигается и стала такая же холодная, как стена. "Очень уж здесь холодно”, — подумал он, постоял немного, бессознательно забыв свою руку на плече покойницы, потом дохнул на свои пальчики, чтоб отогреть их, и вдруг нашарив на нарах свой картузишко, потихоньку, ощупью, пошёл из подвала. Он еще бы и раньше пошел, да всё боялся вверху, на лестнице, большой собаки, которая выла весь день у соседских дверей. Но собаки уже не было, и он вдруг вышел на улицу.

— Господи, какой город! Никогда еще он не видал ничего такого. Там, откуда он приехал, по ночам такой черный мрак, один фонарь на всю улицу. Деревянные низенькие домишки запираются ставнями; на улице, чуть смеркнется — никого, все затворяются по домам, и только завывают целые стаи собак, сотни и тысячи их, воют и лают всю ночь. Но там было зато так тепло и ему давали кушать, а здесь — Господи, кабы покушать! И какой здесь стук и гром, какой свет и люди, лошади и кареты, и мороз, мороз! Мерзлый пар валит от загнанных лошадей, из жарко дышащих морд их; сквозь рыхлый снег звенят об камни подковы, и все так толкаются, и, Господи, так хочется поесть, хоть бы кусочек какой-нибудь, и так больно стало вдруг пальчикам. Мимо прошел блюститель порядка и отвернулся, чтоб не заметить мальчика.

Вот и опять улица, — ох какая широкая! Вот здесь так раздавят наверно; как они все кричат, бегут и едут, а свету-то, свету-то! А это что? Ух, какое большое стекло, а за стеклом комната, а в комнате дерево до потолка; это ёлка, а на ёлке сколько огней, сколько золотых бумажек и яблоков, а кругом тут же куколки, маленькие лошадки; а по комнате бегают дети, нарядные, чистенькие, смеются и играют, и едят, и пьют что-то. Вот эта девочка начала с мальчиком танцевать, какая хорошенькая девочка! Вот и музыка, сквозь стекло слышно. Глядит мальчик, дивится, уж и смеется, а у него болят уже пальчики и на ножках, а на руках стали совсем красные, уж не сгибаются и больно пошевелить. И вдруг вспомнил мальчик про то, что у него так болят пальчики, заплакал и побежал дальше, и вот опять видит он сквозь другое стекло комнату, опять там деревья, но на столах пироги, всякие — миндальные, красные, желтые, и сидят там четыре богатые барыни, а кто придёт, они тому дают пироги, а отворяется дверь поминутно, входит к ним с улицы много господ. Подкрался мальчик, отворил вдруг дверь и вошел. Ух, как на него закричали и замахали! Одна барыня подошла поскорее и сунула ему в руку копеечку, а сама отворила ему дверь на улицу. Как он испугался! А копеечка тут же выкатилась и зазвенела по ступенькам: не мог он согнуть свои красные пальчики и придержать ее. Выбежал мальчик и пошел поскорей-поскорей, а куда, сам не знает. Хочется ему опять заплакать, да уж боится, и бежит, бежит и на ручки дует. И тоска берет его, потому что стало ему вдруг так одиноко и жутко, и вдруг, Господи! Да что ж это опять такое? Стоят люди толпой и дивятся; на окне за стеклом три куклы, маленькие, разодетые в красные и зеленые платьица и совсем-совсем как живые! Какой-то старичок сидит и будто бы играет на большой скрипке, два других стоят тут же и играют на маленьких скрипочках, и в такт качают головками, и друг на друга смотрят, и губы у них шевелятся, говорят, совсем говорят, — только вот из-за стекла не слышно. И подумал сперва мальчик, что они живые, а как догадался совсем, что это куколки, — вдруг рассмеялся. Никогда он не видал таких куколок и не знал, что такие есть! И плакать-то ему хочется, но так смешно-смешно на куколок. Вдруг ему почудилось, что сзади его кто-то схватил за халатик: большой злой мальчик стоял подле и вдруг треснул его по голове, сорвал картуз, а сам снизу поддал ему ножкой. Покатился мальчик наземь, тут закричали, обомлел он, вскочил и бежать-бежать, и вдруг забежал сам не знает куда, в подворотню, на чужой двор, — и присел за дровами: "Тут не сыщут, да и темно”.



Присел он и скорчился, а сам отдышаться не может от страху и вдруг, совсем вдруг, стало так ему хорошо: ручки и ножки вдруг перестали болеть, и стало так тепло, так тепло, как на печке; вот он весь вздрогнул: ах, да ведь он было заснул! Как хорошо тут заснуть: "Посижу здесь и пойду опять посмотреть на куколок, — подумал мальчик и усмехнулся, вспомнив про них, — совсем как живые!” И вдруг ему послышалось, что над ним запела его мама песенку. — Мама, я сплю, ах, как тут спать хорошо!

— Пойдем ко мне на елку, мальчик, — прошептал над ним вдруг тихий голос. Он подумал было, что это всё его мама, но нет, не она; кто же это его позвал, он не видит, но кто-то нагнулся над ним и обнял его в темноте, а он протянул ему руку и… и вдруг, — о, какой свет! О, какая ёлка! Да и не ёлка это, он и не видал еще таких деревьев! Где это он теперь: всё блестит, всё сияет и кругом всё куколки, — но нет, это всё мальчики и девочки, только такие светлые, все они кружатся около него, летают, все они целуют его, берут его, несут с собою, да и сам он летит, и видит он: смотрит его мама и смеется на него радостно.

— Мама! Мама! Ах, как хорошо тут, мама! — кричит ей мальчик, и опять целуется с детьми, и хочется ему рассказать им поскорее про тех куколок за стеклом. — Кто вы, мальчики? Кто вы, девочки? — спрашивает он, смеясь и любя их.

— Это Христова ёлка, — отвечают они ему. — У Христа всегда в этот день ёлка для маленьких деточек, у которых там нет своей ёлки… — И узнал он, что мальчики эти и девочки все были всё такие же, как он, дети, но одни замерзли еще в своих корзинах, в которых их подкинули на лестницы к дверям петербургских чиновников, другие задохлись у чухонок, от воспитательного дома на прокормлении, третьи умерли у иссохшей груди своих матерей (во время самарского голода), четвертые задохлись в вагонах третьего класса от смраду, и все-то они теперь здесь, все они теперь как ангелы, все у Христа, и он сам посреди их, и простирает к ним руки, и благословляет их и их грешных матерей… А матери этих детей все стоят тут же, в сторонке, и плачут; каждая узнаёт своего мальчика или девочку, а они подлетают к ним и целуют их, утирают им слезы своими ручками и упрашивают их не плакать, потому что им здесь так хорошо… А внизу, наутро, дворники нашли маленький трупик забежавшего и замерзшего за дровами мальчика; разыскали и его маму… Та умерла ещё прежде его; оба свиделись у Господа Бога на Небе.

Ф.М. Достоевский

Девочка со спичками

Морозило, шел снег, на улице становилось все темнее и темнее. Это было как раз в вечер под Новый год. В этот-то холод и тьму по улицам пробиралась бедная девочка с непокрытою головой и босая. Она, правда, вышла из дома в туфлях, но куда они годились! Огромные-преогромные! Последнею их носила мать девочки, и они слетели у малютки с ног, когда она перебегала через улицу, испугавшись двух мчавшихся мимо карет. Одной туфли она так и не нашла, другую же подхватил какой-то мальчишка и убежал с ней, говоря, что из нее выйдет отличная колыбель для его детей, когда они у него будут.

И вот девочка побрела дальше босая; ножонки ее совсем покраснели и посинели от холода. В стареньком передничке у нее лежало несколько пачек серных спичек; одну пачку она держала в руке. За целый день никто не купил у нее ни спички — она не выручила ни гроша. Голодная, иззябшая, шла она все дальше, дальше... Жалко было и взглянуть на бедняжку! Снежные хлопья падали на ее прекрасные, вьющиеся белокурые волосы, но она и не думала об этой красоте. Во всех окнах светились огоньки, по улицам пахло жареными гусями: был канун Нового года — вот об этом она думала.
             

spichki
                   
Наконец она уселась в уголке, за выступом одного дома, съежилась и поджала под себя ножки, чтобы хоть немножко согреться. Но нет, стало еще холоднее, а домой она вернуться не смела, ведь она не продала ни одной спички, не выручила ни гроша — отец прибьет ее! Да и не теплее у них дома! Только что крыша над головой, а ветер так и гуляет по всему жилью, несмотря на то что все щели и дыры тщательно заткнуты соломой и тряпками. Ручонки ее совсем окоченели. Ах! Одна крошечная спичка могла бы согреть ее! Если бы только она смела взять из пачки хоть одну, чиркнуть ею о стену и погреть пальчики! Наконец она вытащила одну. Чирк! Как она зашипела и загорелась! Пламя было такое теплое, ясное, и, когда девочка прикрыла его от ветра горсточкой, ей показалось, что перед нею горит свечка. Странная это была свечка: девочке чудилось, будто она сидит перед большою железною печкой с блестящими медными ножками и дверцами. Как славно пылал в ней огонь, как тепло стало малютке! Она вытянула было и ножки, но... огонь погас. Печка исчезла, в руках девочки остался лишь обгорелый конец спички.

Вот она чиркнула другою; спичка загорелась, пламя ее упало прямо на стену, и стена стала вдруг прозрачною, как кисейная. Девочка увидела всю комнату, накрытый белоснежною скатертью и уставленный дорогим фарфором стол, а на нем жареного гуся, начиненного черносливом и яблоками. Что за запах шел от него! Лучше же всего было то, что гусь вдруг спрыгнул со стола и, как был с вилкою и ножом в спине, так и побежал вперевалку прямо к девочке. Тут спичка погасла, и перед девочкой опять стояла одна толстая холодная стена.

Она зажгла еще спичку и очутилась под великолепнейшею елкой, куда больше и наряднее, чем та, которую девочка видела в сочельник, заглянув в окошко дома одного богатого купца. Елка горела тысячами огоньков, а из зелени ветвей выглядывали на девочку пестрые картинки, какие она видывала раньше в окнах магазинов. Малютка протянула к елке обе ручонки, но спичка потухла, огоньки стали подниматься все выше и выше и превратились в ясные звездочки; одна из них вдруг покатилась по небу, оставляя за собою длинный огненный след.

— Вот кто-то умирает! — сказала малютка.

Покойная бабушка, единственное любившее ее существо в мире, говорила ей: «Падает звездочка — чья-нибудь душа идет к Богу».

Девочка чиркнула об стену новою спичкой; яркий свет озарил пространство, и перед малюткой стояла вся окруженная сиянием, такая ясная, блестящая и в то же время такая кроткая и ласковая, ее бабушка.

— Бабушка! — вскричала малютка. — Возьми меня с собой! Я знаю, что ты уйдешь, как только погаснет спичка, уйдешь, как теплая печка, чудесный жареный гусь и большая, славная елка!

И она поспешно чиркнула всем остатком спичек, которые были у нее в руках, — так ей хотелось удержать бабушку. И спички вспыхнули таким ярким пламенем, что стало светлее, чем днем. Никогда еще бабушка не была такою красивою, такою величественною! Она взяла девочку на руки, и они полетели вместе в сиянии и в блеске высоко-высоко, туда, где нет ни холода, ни голода, ни страха: к Богу!

В холодный утренний час в углу за домом по-прежнему сидела девочка с розовыми щечками и улыбкой на устах, но мертвая. Она замерзла в последний вечер старого года; новогоднее солнце осветило маленький труп. Девочка сидела со спичками; одна пачка почти совсем обгорела.

— Она хотела погреться, бедняжка! — говорили люди. Но никто и не знал, что она видела, в каком блеске вознеслась вместе с бабушкой к новогодним радостям на небо!

Г.Х.Андерсен


promo rvs ноябрь 14, 2013 18:43 5
Buy for 10 000 tokens
Родительское Всероссийское Сопротивление (РВС) – организация, появившаяся в результате общественного движения против внедрения в нашей стране ювенальных технологий. Одну из ведущих ролей в организации гражданского антиювенального протеста играет движение «Суть времени», которое и стало…

  • 1

Добрая традиция

Пользователь flojolet сослался на вашу запись в записи «Добрая традиция» в контексте: [...] Оригинал взят у в Добрая традиция [...]

да, многие произведения, прочитанные в детстве, сейчас по-другому читаются. мир изменился

Да и мы изменились.

У этих сказок такой добрый, божий конец. И совесть успокаивается: всё же хорошо закончилось.
А дети-то умерли! Зачем наши религии обещают рай, если от этого люди меньше друг друга берегут?

Мне кажется наоборот. Понятие о Рае и о спасении, как раз актуализирует внимательное и бережное отношение друг к другу.

Я считаю, иначе. Чем человек религиозней, тем более наплевательски он относится к своей и чужим жизням.
Например, строители Петербурга, согнанные крестьяне 18 века, почуяв болезнь, ложились наземь и ждали кончины. Чего напрягаться, если сейчас рай наступит? Только бы исповедаться успеть.
Или, например, недавно видел душераздирающее видео (источник не найду, к сожалению). Мать пошла молиться богу, а десятилетний сын остался у церковного пруда. Как-то случилось, что он там утонул. Мальчишки вытащили его, нашли мамашу. Счёт был на секунды, надо реанимировать. Мамаша не растерялась: сгоняла за святой водой, стала кропить и молиться на весь двор, всех уговаривала помогать молиться тоже. И не стало мальчика.
Есть старинная русская мудрость: "На бога надейся, да сам не плошай!" Как часто верующие люди о ней не помнят.

Есть старинная русская мудрость: "На бога надейся, да сам не плошай!" Как часто верующие люди о ней не помнят. - согласна .
Чем человек религиозней, тем более наплевательски он относится к своей и чужим жизням.- Скорее, чем более околорелигиознее). Потому что черным по белому напечатано: ... Тогда скажет и тем, кто по левую сторону: «Идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его. Ибо голоден был Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напоили Меня; странником был, и не приняли Меня; наг, и не одели Меня; болен и в темнице, и не посетили Меня». Тогда и они скажут Ему в ответ: «Господи, когда мы видели Тебя голодным, или жаждущим, или странником, или нагим, или больным, или в темнице, и не послужили Тебе?» Тогда Он скажет им в ответ: «Истинно говорю вам: то, что вы не сделали для одного из этих меньших, вы и для Меня не сделали» Евангелие от Матфея ,25
Пример с несчастной и невполне, на мой взгляд, адекватной мамашей прискорбен((.

Edited at 2014-01-08 02:44 pm (UTC)

Что значит "И совесть успокаивается: всё же хорошо закончилось"?
Странная у вас совесть, дети-то умерли.

> Зачем наши религии обещают рай

Рай обещают только праведникам, тем кто заботится о других, как о своём брате, а не тем кто "меньше друг друга берегут".

Это не моя совесть, не передёргивайте.
Праведникам обещают. И невинноубиенным. Вот и дети эти ушли в рай, а взрослые успокоились: всё же хорошо.

Как это не ваша...
Вы же сами написали "И совесть успокаивается".
Чья совесть-то успокоилась? Вы от чьего лица комментарий пишите, не от своего?

Сами же потом написали "а взрослые успокоились: всё же хорошо".
Вы ребёнок? Это к вам не относится?

Вся статья направлена на то, чтобы показать горе обездоленных людей. То, как это горе было отражено в сказках. Чтобы оно не повторялось. Чтобы построит такую страну, в которой такие смерти будут невозможны.

Совесть абстрактного читателя (у меня такой приём изложения). Особенно совесть верующего читателя. Атеиста (как меня) финал этих сказок возмущает больше, так как для атеиста тут хэппиэндом и не пахнет.
И что вы всё в сторону уводите? Постараюсь донести свою мысль точнее:
Я считаю, что упоминание райской жизни, или вообще чего-то хорошего после смерти сильно отвлекает внимание от самой смерти и как бы делает смерть не такой уродливой. Любит у нас народ расслабляться, мол на всё воля божья.

> Совесть абстрактного читателя (у меня такой приём изложения). Особенно совесть верующего читателя. Атеиста (как меня) финал этих сказок возмущает больше, так как для атеиста тут хэппиэндом и не пахнет.

Вот это-то и странно, что абстрактного верующего читателя вы наделяете именно такой ущербной совестью, а себя (как относящегося к атеистам) совестью как-бы продвинутой, способной лучше чувствовать беду окружающих людей. У вас нет на это никаких существенных основания (верующие личные знакомые не в счёт, их слишком мало, чтобы составить картину обо всех верующих).

> И что вы всё в сторону уводите?
Я и не увожу в сторону, а пытаюсь лучше разобраться в ваших высказываниях.

> Я считаю, что упоминание райской жизни или вообще чего-то хорошего после смерти

Ага, и про это я уже писал. Обратите внимание, что всегда упоминается не только рай (за праведную жизнь), но и ад (за прегрешения).

То, что девочка попала в рай (как замученный ребёнок), никак не снимает ответственности с отца, который заставлял её продавать спички в такой мороз и фактически замучил её.
Так же не снимает ответственности с прохожих, которые вовремя не помогли ей, не обогрели её.

> Я считаю, что упоминание райской жизни, или вообще чего-то хорошего после смерти сильно отвлекает внимание от самой смерти и как бы делает смерть не такой уродливой.

Если после смерти ничего нет (ни ада, ни рая), то "все дозволено".
Зачем вам любить окружающих? Зачем вам дети? Зачем вам страна? Зачем вам вы сами?
Нет ни рая, ни ада - делай что что взбредёт в голову. Тебе за это ничего не грозит и праведность никем не оценится, даже после смерти.

Понятие "рая" без понятия "ада" не существует.


Edited at 2014-01-09 02:01 pm (UTC)

Просто у атеиста совесть не замылена:)
Я делаю эти умозаключения из самой природы религии:
Прохожий, которые не помог девочке - грешник. Гореть ему в геенне огненной. Отошёл на сто шагов и подвергся нападению хулиганов. Пырнули ножом и не стало его. И тоже в рай, как невинноубиенный. Вот опять религиозный тупик.
Вот один мой товарищ выложил: http://vremyaa.livejournal.com/46559.html
Сейчас погрешу, потом отмолю. Голимая индульгенция. Я тут был в монастыре недавно. Угадайте, кто похоронен вместе с историческими руководителями монастыря за последние 400 лет? Братки из 90-х! Так и написано на кресте: "Константин, благодетель нашего монастыря 1966-1994..."
Посули человеку раем, и смерть не страшна, и жизнь хороша. Опиум для народа. А про ад никто не помнит. Сходил исповедался, свечку вставил и чист (из наблюдений). Вот где всё можно! Вот где всё дозволено!
Религия расхолаживает! Пример: объявлен сбор средств пострадавшим от теракта. Верующие что говорят? "Мы за вас молиться будем и свечки ставить!" И исполняют. Стыдно! А совесть чиста, всё правильно сделал.

Но есть же и среди атеистов, и среди верующих нормальные люди? Те, что дочь на мороз не выгонят и ближнему помогут. Дело-то не в религии, не в страхе перед смертью, а в человеке самом. Как воспитали его.

>Понятие "рая" без понятия "ада" не существует.
Я вам больше скажу, их вообще не существует:) Но это моя точка зрения.
Так я докачусь до какого-то троллинга, а не хотелось бы.


> Просто у атеиста совесть не замылена:)

> Я делаю эти умозаключения из самой природы религии:
> Прохожий, которые не помог девочке - грешник. Гореть ему в геенне огненной. Отошёл на сто шагов и подвергся нападению хулиганов. Пырнули ножом и не стало его. И тоже в рай, как невинноубиенный. Вот опять религиозный тупик.

Это несколько формальный подход. Если человек грешник, а его убили, то невинным он не становится.

> Сейчас погрешу, потом отмолю. Голимая индульгенция. ... Братки из 90-х! ...

Это не индульгенция, это глупость. Если человек раскаивается не искренне, то и прощения ему не будет. Можно ли раскаяться и при этом даже не пытаться исправить содеянное - не знаю.
Но, как говорят, те же братки: "Бог не фраер, он всё видит." Так что и неискренность и малодушие он тоже заметит.

Я считаю, что таких люди не являются верующими. Ни того, кто так "отмаливает" в будущем, ни того, кто за это берёт деньги (пожертвования). Они свою веру имитируют, один, думая откупиться от воздаяния, другой с целью заработка денег.

> Дело-то не в религии, не в страхе перед смертью, а в человеке самом. Как воспитали его.

Согласен, вот религиозные институты и занимаются воспитанием. Батюшки, конечно, разные могут попадаться, как и учителя в школе.

>> Понятие "рая" без понятия "ада" не существует.
> Я вам больше скажу, их вообще не существует:)

Понятие рая и ада в любом случае существует :-) .
Важно не то существуют ли сам рай и ад, а то насколько искренне в них верит верующий. Если искренне, то это уже социальный факт (по Дюркгейму) и он соответствующим образом воздействует на всю группу верующих людей.
Подлинно верующие на самом деле довольно редко встречаются.

> Но есть же и среди атеистов, и среди верующих нормальные люди?

Да, есть. :-)


Edited at 2014-01-10 02:32 pm (UTC)

Плохо помнили мы эти сказки, если согласились на капитализм.Кстати, рассказ Достоевского является замечательным свидетельством того, что царская Россия не была христианской страной, если в ней на Рождество умирали от холода дети.

Edited at 2014-01-07 11:31 am (UTC)

Вообще-то Россия, всё-таки была православной Державой.
Трагедии во все времена и во всех странах мира бывали...
Но если под "христианской страной" вы имеете ввиду, например, Рай на Земле... то такого, конечно, не было.



да при чем тут христианство?

Просто царские крестьяне жили в ужасающей нищете в пятистенках, где за стеной скот и обыденными считались случаи, когда мать просто "заспала" дитя - то есть задушила своим телом во сне.

Нужно перечитать.

У меня похожие чувства (во времена моего детства в СССР) вызвала сказка Джанни Родари "Путешествие голубой стрелы". По радио ее слушала.

  • 1