antismith (antismith) wrote in rvs,
antismith
antismith
rvs

Category:

Хотели как лучше, а получилось как всегда. Паллиативная медпомощь для неизлечимо больного российског

Многие российские врачи встретили новый закон крайне негативно. Своими сомнениями и опасениями они поделились с корреспондентом ИА Красная Весна.

6 марта 2019 года Владимир Путин подписал Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон „Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации“ по вопросам оказания паллиативной медицинской помощи».

Естественно, все изменения направлены на «улучшение качества жизни неизлечимо больных граждан» — так же, как и пенсионная реформа с увеличением пенсионного возраста направлена исключительно на улучшение качества жизни пенсионеров. И точно таким же образом, как пенсионная реформа затрагивает не только пенсионеров, а каждого человека в России, так и законодательные изменения в вопросах паллиативной помощи касаются не только неизлечимо больных.

Врачи отнеслись к нововведениям резко отрицательно. Но чтобы понимать, о чем идет речь, приведем сначала краткую справку Государственно-правового управления об этих изменениях в законодательстве:

«Устанавливается, что паллиативная медицинская помощь будет включать в себя медицинские вмешательства, направленные на облегчение боли у неизлечимо больных пациентов и других тяжёлых проявлений их заболеваний, меры психологического характера, а также уход (ныне действующий порядок предполагает только медицинские вмешательства).

Паллиативная помощь будет оказываться медицинскими работниками, прошедшими соответствующее обучение, причём не только в стационарных и амбулаторных условиях (как в настоящее время), но и в условиях дневного стационара, а также на дому. При этом пациентам будут предоставляться необходимые лекарственные препараты (в том числе наркотические и психотропные) и медицинские изделия, предназначенные для поддержания функций организма человека.

Уточняется порядок оказания паллиативной медицинской помощи, в случае если состояние пациента не позволяет ему выразить свою волю и в этот момент отсутствуют его законные представители.

Медицинские организации, оказывающие паллиативную медицинскую помощь, должны будут, в том числе в целях предоставления пациентам социальных услуг, мер социальной защиты, мер психологической поддержки и духовной помощи, взаимодействовать с их родственниками, законными представителями, лицами, осуществляющими уход за пациентами, добровольцами (волонтёрами), организациями социального обслуживания, религиозными организациями. Соответствующими федеральными органами исполнительной власти будет установлен порядок межведомственного взаимодействия».

Казалось бы, всё хорошо и благородно. Отчего же российские врачи бьют тревогу? За разъяснениями корреспондент ИА Красная Весна обратился к врачу-хирургу Елене Барковой, более тридцати лет работающей в московских больницах.

Во-первых, надо определиться с терминами. В медицинской среде привыкли, что понятия «паллиативный» и «симптоматический» идентичны, а оба слова используются в соответствии с традицией — исторически устоялись словосочетания «паллиативная операция» и «симптоматическое лечение», которые одинаково говорят о лечении, направленном на устранение не причины заболевания, а его следствий, симптомов. Однако согласно Приказу Минздрава № 187н от 14.04.2015 «основной целью паллиативной медицинской помощи является эффективное и своевременное избавление от боли и облегчение других тяжелых проявлений заболевания в целях улучшения качества жизни неизлечимо больных лиц до момента их смерти». Эта формулировка меняет привычную картину. Законодательно закрепляется категория «неизлечимый больной». То есть умирающий больной.

Как будто кто-то будет жить вечно. А с какой скоростью нужно умирать, чтобы попасть в эту категорию? Кто будет признавать больных неизлечимыми? Врачи? Или сами больные будут отказываться от лечения в пользу паллиативного сервиса? Возможны ли ошибки? Кто будет отвечать за недостаточный объем медпомощи? Нужно ли будет при этом обращаться в суд, или врачи сами будут разбираться?

Во-вторых, в кого должны превратиться российские врачи? Наши западные коллеги уже давно прикрылись утвержденными «Стандартами», а на нас давит отечественная «старая» школа. Как говорил один киногерой, мы тянем за собой огромный хвост, подобно вымирающим динозаврам. Но это был наш выбор — ежедневно сталкиваться с человеческими страданиями, горем, смертью; с долгом и необходимостью лечить умирающих больных, сознавая, что можешь помочь лишь в малом и не можешь спасти от скорой преждевременной смерти. Но рядом всегда были другие пациенты: когда они выздоравливают и выписываются, то на душе становится легче — и можно дальше жить и работать.

Теперь же — если мы вынуждены признавать наличие паллиативного лечения, то volens nolens должны признать и необходимость существования отделений паллиативной терапии. Это же редукция врачебной помощи, фактически создание этаких гетто — оформление умирания. Я даже не представляю степень профдеформации паллиативных медработников — этакий сервис повышения качества смерти, как его можно выдержать? Если все твои больные должны умереть, каково это?

В-третьих, встает вопрос качества организуемой паллиативной помощи в нынешних российских реалиях. Ведь сокращение коек и медперсонала всех уровней привело не только к очередям на прием к врачу и на операцию, но и к крайне преждевременному выписыванию пациентов из больниц.

У нас же теперь врачами оказываются медицинские услуги. А они не предполагают выхаживания больных! Пациенты должны сразу выздоравливать, после стентирований, операций и т. д. Уход за больными, эта неотъемлемая составляющая стационарного лечения, сначала просто ликвидируется — путём фактической ликвидации младшего медперсонала. А теперь, значит, уход надо заново организовывать — но не для всех больных, а только для паллиативного «гетто». Это сильно, конечно.

Некоторые мои коллеги предполагают, что таким способом будут прятать с глаз долой онкобольных. Чтобы не заметно было, насколько их много. Впрочем, это онкология, отдельная тема. Но есть же и другие. Старики с копростазами, которые занимают хирургические койки, потому что терапевты это не лечат, в том числе из-за перегруженности отделений. Больные, отказавшиеся от операции, — с прободными язвами, аппендицитами и т. п.

Вот, лечение этих больных — тоже паллиативное или симптоматическое? Зачем вводить эту новую категорию? Чтобы беспрепятственно наркотики выписывать и организовать спецштат сотрудников и спецфинансирование? И это будет лучше нормально обеспеченной симптоматической терапии среди разных, в том числе выздоравливающих, больных? А кто это считал, как считал?

И это — четвертое. Вопрос использования наркотических лекарственных препаратов. Сейчас врачей прижали так, что в больницах хранятся считанные дозы таких препаратов. Каждое их использование требуется так тщательно обосновывать, что врачи иногда вынуждены обходиться вообще без них. Случаи массового поступления больных в результате каких-нибудь ЧП — просто фигура умолчания. Но, опять же, надо не в медучреждениях налаживать нормальную работу с наркотическими препаратами, а предоставлять их пациентам на дому…

Кстати, специалисты сразу отметили, что принятые законодательные изменения совершенно не учитывают даже проблему различения информирования пациентов о возможности паллиативного лечения и пропагандой наркотиков, не говоря уже о выведении врачей из-под уголовной ответственности за ошибки в работе с наркотическими обезболивающими.

Пятое — это та самая отдельная тема — онкобольные. В последние годы о ней очень много и обнадеживающе говорят на высшем уровне руководства страной. Однако на местах мы видим совсем другое.

Раньше было как: если решаем, что не можем вылечить онкобольного, то при ухудшении состояния его надо госпитализировать для проведения симптоматического лечения в обычную, не специализированную больницу. Потом был период, когда считалось (негласно, это не было законным) «рак все спишет» и незачем их лечить, пусть помирают дома. Тяжелых больных, которых привозила «скорая», отправляли домой, умирать, называлось это «на амбулаторное лечение», которое фактически не было обеспечено персоналом: то скорая приедет, уколет что-нибудь, то участковый придет, иногда даже онколог. Но не хватало медсестер по уходу на дому, это не было системным лечением, так, спорадическая помощь. Самолечение и саморуководство…

Сегодня это в прошлом. Но в любом случае, всем работающим в онкохирургии знакома ситуация «неоперабельности» или «открыли–закрыли». Однако при правильном уходе и поддерживающей терапии пациенты могут жить достаточно долго. Но ведь мало какая семья может, при всем желании и самых добрых отношениях, обеспечить все это дома, так? А сколько стоит круглосуточная услуга квалифицированной сиделки на дому?..

При том, что занимать длительное время койку в хирургическом стационаре или палате интенсивной терапии, где очередь на оперативное лечение расписана на недели вперёд, тоже неправильно.

На практике (не оказания услуг, а работы с живыми людьми) это выглядит так: больных из специализированных отделений успевают выписывать. Именно под этими лозунгами: дорогие койки, очереди. Дальше их состояние ухудшается, родственники вызывают скорую — приезжает один врач (в лучшем случае с фельдшером), видит помирающего человека — и везет в ближайшую больницу (помощь-то надо оказывать, иначе 124 статья УК). И неважно, это осложнения химии, операции или болезни. Больницы не имеют представления, если честно, что делать с этими больными, так сказать, стратегически. Никто не считал реальные экономические потери, я думаю, от такого пинг-понга. Потом ввели в штат стационаров онкологов, это лучше, чем ничего, но этого совершенно недостаточно.

По-хорошему, должен консилиуим с участием «авторов» (онкологов, лечивших у себя данного больного) решать. Отделения симптоматической терапии должны быть налажены при онкостационарах. Только тогда можно, видя результаты своих действий, обучаться лечению этих больных. Иначе получается отчуждение и равнодушие. Если они не справляются с потоком больных, то должно быть прописано, как именно проводить симптоматическое лечение — хоть на дому, хоть в неонкологических стационарах — но не паллиативное. Паллиативное — это доживание, которое превращается в умирание. А онкобольные, как это ни странно, хотят жить, а не умирать. Тогда как узаконивание паллиативной помощи фактически лишает их даже иллюзий на выживание. В результате рассуждения о дороговизне коек обходятся очень дорого — дегуманизацией.

Иногда говорят, мол, вы только критиковать можете, а предложить для исправления ситуации вам нечего. Это не так. Для оказания симптоматической помощи нужно: 1) вернуть бюджетную медицину, признав страховую неэффективной по результатам прошедших 25 лет, 2) вернуть закрытые койки и обеспечить людьми штаты больниц и поликлиник, увеличив число медсестер и санитарок, 3) запретить платные медуслуги в государственных больницах. Те, кто хочет «зарабатывать», пусть идут в медцентры и «практиковать».

А подводя итог, могу твердо сказать, что такая «надлежащая» паллиативная помощь является большим шагом в сторону эвтаназии, которая пока, слава богу, запрещена (статья 45 действующего закона об охране здоровья).

Источник

Tags: Закон, Комментарий эксперта, Коммерциализация, Оптимизация, Развал здравоохранения, паллиативная помощь
Subscribe
promo rvs november 14, 2013 18:43 10
Buy for 10 000 tokens
Родительское Всероссийское Сопротивление (РВС) – организация, появившаяся в результате общественного движения против внедрения в нашей стране ювенальных технологий. Одну из ведущих ролей в организации гражданского антиювенального протеста играет движение «Суть времени», которое и стало…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments