a11oleg wrote in rvs

Category:

Капитолина Кокшенева о культурном насилии

Капитолина Кокшенева ,  русский литературный и театральный критик, историк литературы, культуролог, публицист, эксперт. кандидат искусствоведения, доктор филологических наук

Закон что дышло
Пословицы и поговорки зафиксировали отношение русского народа к закону – отношение, вобравшее в себя многовековой опыт. Отношение, в котором не было ни малейшего куража (мол, что хотим – то воротим), но и ни малейшей уверенности в том, что законом ВСЁ можно решить и все проблемы разрешить.

Закон не кол — не обтешешь. Не всякий прут по закону гнут. Закон — не игрушка. Закон, что дышло, куда повернул, туда и вышло (старинная). Закон, что конь, куда хочешь, туда и воротишь (старинная). На то и закон, чтоб его обойти. Законы хороши на бумаге. Законов много, толку мало. Пока до нас дойдет закон, переврут со всех сторон. Закон не глядит на поклон. Закон что паутина; муха увязнет, а шмель проскочит. Законы — миротворцы, да законники — крючкотворцы. Законы пошли огненны, а люди стали каменны. Где закон, там и страх. Где закон, тут и обид много. То-то и закон, как судья знаком. Строгий закон виноватых творит.

Комментарии, как говорится, совершенно не нужны: повертев «закон» и так, и сяк, проверив его жизнью, наш народ дал довольно просторную характеристику того, какие опасности ждут человека, уповающего только на закон: от уверенности в том, что «строгий закон виноватых творит» до «законы пошли огненны, а люди стали каменны»! В русской культуре до недавних времен не принято было настаивать на том, что «закон» и «жизнь» находятся в строгой взаимной зависимости (детерминированы). Скорее, напротив, видели между ними такие существенные зазоры, которые позволяли сохранять здравомыслие одним и пользоваться корыстно этими «пустотами» – другим.

Наше и западное отношение к Закону – всегда было существенно-различно.

Да, в Европе закон соблюдается всегда: не там припаркованную машину всегда оштрафуют. В то время как всякий наш водитель знал: у нас могли простить и пожалеть (отпустить без штрафа, выслушав) суровые сотрудники ГИБДД. Для западного человека, латинянина по существу, законничество в крови – это своего рода религия, которая позволяет создавать иллюзию абсолюта! Абсолюта безгрешности главы Римской Церкви. Абсолютного равенства: перед законом все равны. Закон и справедливость в культурном сознании европейца счастливо совпадают. Так проще. Так легче. Функции, так сказать, твоего личного выбора делегируются закону, и ты, в его рамках, можешь не напрягаться.

Законодатели

У нас не так. Не о пресловутой русской удали и широте, которую «надо бы сузить», сейчас речь. Подчинение «неведомой силе» нового закона о семейно-бытовом насилие потому и вызвало такое неприятие, что заработали отеческие «культурные механизмы» в нашем человеке, которые (если слушать наши СМИ и читать социологические опросы) вообще в нем вроде как давно и не работают.

У нас по другому: если человек (любой) полагается только на закон, то это значит, что он освободил себя от работы собственно человечески-личностной, от нравственной ответственности, которую никакой закон вместить не может по определению!

Смотрите: несколько дней назад мне показали видео спектакля «Розовые и голубые-3» «Активистского театра-балагана МЕРАК». Этот детский театр в Комсомольске-на-Амуре входит в некую культурную структуру (надо полагать НКО) и недавно руководительница МЕРАКА, фемини-активистка, оказалась под домашним арестом и как я понимаю, ей предъявлено обвинение (по другому делу). «Мерак» – это и «звезда» в созвездии Большой Медведицы, но это же слово с арабского переводится как «пах» (двусмысленная игра слов вообще свойственна феминистским культпродуктам).

В спектакле нет порнографии как таковой. Но… я видела своими глазами детей (от, наверное, лет 5-7 до 14-ти) одетых в одежду без признаков пола; но …никто меня не убедит в том, что лгбт-тематика тут не при чем (очень даже «причем» – «розовый» и «голубой» цвета-маркеры). Режиссер, поставившая спектакль, направленный против якобы любого запрета-насилия ради идеи «личности» (все детки хотят «свое дело» или «свой бизнес», а некие старшие им не дают по признакам пола или иных «стариковских убеждений», все детки хотят развлечений, что демонстрируют танцы, вводящие чуть ли не в транс, а некие «иные» им мешают) – на самом-то режиссер забыла, что «стать личностью» это несколько больше, чем иметь свою парикмахерскую. Что между желанием «всего хотеть» и «запретом» хотеть того, что ты не можешь сделать в 6 или 14 лет – существенная разница. Сам по себе факт, что в спектакле заняты дети разных возрастов – без учета их способности к пониманию происходящего с ними в спектакле – сам этот факт о многом говорит. Спектакль закладывает в них проблему насилия понимаемую как любой , в том числе и разумный, запрет: что-то идет не по-моему хотенью – значит это насилие! А тут и закон о семейно-бытовом насилии подоспел – и детки, как только их научат им пользоваться (а кто и где будет учить, какие НКО, психологи и агентства – никакому «государству» не уследить!). А уж если снимут все возрастные ограничения (оставят только 18+), как того требует закон «О культуре», то уже такие вот спектакли из детей о «розовом и голубом», формально не имеющие состава порнографического преступления, вообще станут поветрием.

«Розовые и гоубые» на фемини-фестивали «Рёбра Евы»

Режиссер спектакля «Розовые и голубые» недавно участвовала с ним (представив видео) на феминистском фестивале «Рёбра Евы» в Петербурге (надеюсь не в рамках Культурного форума!). Если у нее не было (как уверяют защитники) никаких иных, кроме, простых целей (разбудить в ребенке личность, хотя, методы этой побудки тоже вызывают вопросы), – зачем она повезла видео спектакля как свой «творческий отчет» в Петербург к активистам-феминистам и прочим «истам»?!

Сегодня ни высокая культура, ни массовая совсем не отражают реальность (как было принято в «век классиков»), и не преображают ее эстетически – (как было принято тогда же). Сегодня культурная реальность создается как проектная с помощью новых гуманитарных технологий: «трихины времени» всё и всех заражают.

Классика – место опасное

Борьба с классиками некоторых наших режиссеров-современников всем известна (православная общественность иногда вмешивается и доводит результаты этой режиссерской борьбы до широкой публики). Я много раз говорила о том, что связано с культурным насилием – всё это давно мной написано.

Если у нас так активно внедряется закон о семейно-бытовом насилии, то я категорически призываю его разработчиков включить в этот закон пункты или написать новый закон о культурном насилии! Ведь в нем уже идет речь о физическом, экономическом и психологическом насилии.

Если насилие есть некоторое действие, предпринимаемое в отношении человека или общества против их воли (так в проекте закона), то у нас есть все основания предполагать, что культурное насилии у нас тоже есть и стоит как-то и его не обносить законом! Что ж так обижать деятелей культуры! – В семье жене будут выдавать «охранные ордера» (чтобы муж не приближался на 50 метров, чтобы год не появлялся на глаза, чтобы и не жил на одной площади и пр.). Вот и зрителям, пострадавшим от культурного насилия режиссера Богомолова или Серебренникова (или еще кого-то) – тоже выдавать «охранные ордера». А «меры пресечения» могут быть и такими: вернуть деньги за билеты и еще – возместить моральный ущерб (билет на богомоловские премьерные спектакли стоил и 5 тысяч рублей, и более; а в антракте (я свидетель) зрители в ужасе бежали, оскорбленные, например, анти-замыслом «Князя», – «Идиота» по Достоевскому (и по нашему). В нем Настасья Филипповна – это девочка лет семи, которую все мужчины, окружающие её, все время «трахают» (по словам самой «Настеньки», плохо выговаривающей в означенном слове букву «р»).

Сцена из спектакля А. Жолдока «По ту сторону занавеса» (версия «Трех сестер А.П. Чехова)

Да, речь идет о насилии над классикой.

В спектакле А. Жолдака «Три сестры» задолго до проекта нового закона, режиссер уже внушал публике мысль о семейном насилии: учитель Кулыгин всё время насилует свою жену – Машу (крупный план обеспечивают камеры, выводящие сцену на экран). Маша – воплощение истерической суггестии; она уже в детстве была развращена сексуальным сожительством с отцом (модная западная тема абьюза); а теперь и с полковником Вершининым у нее тоже плотская связь (а не высоко-романтическая любовь). Дуэль между Соленым и Тузенбахом оправдывается режиссером через гомосексуальную ревность. Какое все это имеет отношение к Чехову? Разве это не навязывание классику новейших тем и смыслов? Странно, что еще харассмента не было!
И не надо больше говорить, что такой театр не формирует реальность! Мужчин в женских платьях я видела кучами на сценах самых разных, вплоть до ТЮЗов. Голых некрасивых тел и имитаций половых актов – не счесть; текстов типа «лесбиянка меня баюкала/на своих волосатых руках» – тоже. Ну, и конечно «низкие», шокирующие приемы – главное «оружие насилия» в арсенале современного театра: у Богомолова это «оральный секс с фаллоимитирующими пистолетами и швабрами…»; в «Борисе Годунове» «эротично подергивается на крупном экранном плане заколотый царевич, и весьма сексуально вылизывает кровь из его раны вампироподобный Гришка Отрепьев»; «послание считывается полностью уже к третьей сцене первого акта: Россией правят уголовники, в ней никогда ничего не меняется»…Ну еще бы, ведь как заявил один модный провинциальный режиссер (руководимый «узко-корпоративной» тусовкой столицы) перед постановкой «Евгения Онегина»: «Я работаю только для молодежи. У неё нет авторитетов. Им в принципе всё равно, великое произведение «Евгений Онегин» или нет, можно над ним надругаться или нет. Их не будет задевать половой акт на сцене – у них нет комплексов». А потому спектакль и начинается с полового акта… Лукавит, конечно. Если бы спектакль смотрела только молодежь, и только такая, которой все всё равно, то и не было бы нужного скандального «эффекта» от такой дефектной постановки. Классика – это серьезный канал коммуникации. Классика – это кровеносная система культуры, через которые насильственая интерпретация проникает в нас. Классика – это код доступа к глубинному в зрителе.

Насилие в современном театре (спектакль автору неизвестен)

Вот только не надо рассуждать о моем «мракобесии». Мракобесы – это они. Именно они подставляют ВСЁ театральное сообщество под закон о культурном насилии (а оно ведь и психологическое одновременно)! И если будет принят закон о семейно-бытовом насилии (а эти трудные вопросы УЖЕ регулируются и административным и уголовным правом), то не избежать нашему самому свободолюбивому сообществу и такого закона! Я предупредила. Имеющий уши да услышит.

И еще: все мелкие пакостники любят подводить историю под свои «экскременты-эксперименты» (как неприятно близки слова!) Мол, ведь у классиков у самих столько насилия. У Достоевского в «Преступлении и наказании» – и семейное, и сексуальное, и уголовное. Не надо опошлять. А если вы не видите ничего в Достоевском, кроме того, что это роман о «преступнике» и «проститутке» – помочь ничем не могу. Значит Вам, действительно, нужен закон о культурном насилии, и вы культурно-опасны для общества.

За пределами закона
Нет никакого сомнения в том, что закон о профилактике семейно-бытового насилия ничего принципиально не решит. Никому не поможет. Ничто не улучшит – а я, как вы, понимаете, категорически против того, чтобы мужчины, женщины и дети страдали физически и морально друг от друга.

Можем ли мы опустить культурный занавес?

Нет.

Можем ли мы иначе ставить нашу (и не нашу) классику?

Можем. Ставят. Только о творческой работе, и той, которая живет по принципу «Не навреди!» страна знает ничтожно мало.

В поле зрения другие – борющиеся с классиками означенными выше методами. Подлыми.

Следовательно, весь вопрос заключен внутри самого человека – маленького и взрослого. Если в его внутреннем опыте нет чувства любви к брату и сестре, матери и отцу; нет представлений о неизбежном для всякого личном выборе добра или зла, нет сострадания к ближним (его оберегают от вида старости, болезни и некрасивой немощи); нет радости от чтения Пушкина, не воспевшего ни одного гнилого и пакостного чувства; нет восхищения талантом Толстого, написавшего «Война и мир» с «мыслью семейной»; нет христианского научения прощать сорок раз по сорок раз; нет понимания того, что быть личностью – это всё время «работать над собой» («душа обязана трудиться и день и ночь»); если нет понимания, что быть абстрактной «личностью вообще» (без национальности и Отечества, без привязанностей и обязанностей) нельзя, – если нет всего этого, то, конечно, вы будете нуждаться в законе, чтобы чужие дяди за вас решали и вас наказывали.

Как это, кажется, просто: взять и свою внутреннюю работу, христианскую и традиционную культуру прощения, понимания и примирения (мужа, жены, отца, матери, сына, или художника) переложить на правоохранителей и судебную систему!

Не самим долго и трудно выходить из кризиса ради высшей цели (сохранения семьи), но подать в суд, полагая быстро решить все проблемы. Понимаю, что бывают и будут суды и разводы, несчастья и беды. Но ведь культура как институция тоже может многому научить человека – глубокое эстетическое впечатления может «душу перевернуть». Ну а суд? Для него всё равно нужно иметь нервы диаметром с корабельный канат. И перспективу могу нарисовать: человек вообще в будущем может быть исключен из процесса судебного спора и состязания. Думаете нельзя создать программу, которая будет автоматически считать вас виновными по набору слов, сказанными сгоряча?! Можно.

Сергей Зарянко. Портрет семьи И.П.Лесникова

Семья даже со всеми её трудностями – это живое место роста самостоянья человека, его личностного достоинства. Семья – это место и для идеализма в мире – мире, всё более цинично-практичном. Не будет семьи – законодатель (а за ним всегда если не стоит народная потребность, то стоят интересы лоббистов с мировыми интересами) вообще не будет знать удержу. Рухнет семья – рухнет суверенное государство.

Пока наша русская культура всё еще жива тем (как и во времена митрополита Иллариона), что источник жизни личности, укорененной в народе и самого народа находится все же не в законе, а в Благодати. «Последним пределом насилия является полное исчезновение способности к воспроизведению культурной традиции у её носителей» (простите, не помню чьи это слова). И как бы не третировали «люди искусства» традицию, – не стоит доводить нашего человека до предела. До требования закона о культурном насилии.

Источник РИА Иван-Чай
 

promo rvs november 14, 2013 18:43 10
Buy for 10 000 tokens
Родительское Всероссийское Сопротивление (РВС) – организация, появившаяся в результате общественного движения против внедрения в нашей стране ювенальных технологий. Одну из ведущих ролей в организации гражданского антиювенального протеста играет движение «Суть времени», которое и стало…

Error

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded 

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.