РВС Мадонна

rvs


Родительское Всероссийское Сопротивление


Previous Entry Share Next Entry
Как я рос с двумя мамами: невысказанный взгляд ребенка.
anti_fascist1 wrote in rvs


Перевод статьи "Growing Up With Two Moms" Роберта Оскара Лопеза, опубликованной в издании "Witherspoon Institute".


У детей однополых пар впереди тяжелый путь – я знаю, так как прошел его сам. Последнее, что нам следует делать – это вынуждать их ощущать собственную вину, когда они испытывают напряжение и охвачены странными чувствами.

В период между 1973 и 1990 годом, до смерти моей любимой мамы, меня растили она и ее романтический партнер женского пола. У каждой был собственный дом, но они проводили практически все выходные вместе, и со мной, в трейлере, предусмотрительно помещенном на стоянку рекреационных автомобилей в 50 минутах от города, в котором мы жили. Поскольку я был самым младшим из биологических детей моей мамы, я был единственным ребенком, у которого в детстве не было опыта общения с отцом.

После того как дети «возлюбленной» моей матери уехали в колледж, она переехала в наш дом в городе. Я жил с ними в течение короткого времени до того момента, когда моя мать умерла в возрасте 53 лет. Мне было 19. Другими словами, я был единственным ребенком в семье, у которого был жизненный опыт «гей – воспитания», в сегодняшнем понимании этого термина.

Просто-напросто, взросление с гей-родителями было очень трудным, и не из-за предубеждения соседей. Люди из нашего местного сообщества в действительности не знали, что происходило в нашем доме. Для большинства внешних наблюдателей я был хорошо воспитанным ребенком, с высокими достижениями, заканчивающим школу на круглые пятерки.

Однако, внутренне я был в смятении. Когда твоя жизнь дома настолько радикально отличается от жизни всех остальных вокруг, нанося существенный удар по самым основам физических отношений, ты вырастаешь странным.

У меня нет умственных отклонений или биологических расстройств. Я просто вырос в доме настолько необычном, что мне было предопределено существовать в качестве социального изгоя.

Мои сверстники обучались всем неписаным правилам внешнего приличия и языка жестов дома; они понимали, что допустимо сказать при определенных обстоятельствах, а что нет; они узнавали как о традиционных мужских, так и традиционных женских социальных механизмах.

Даже если родители моих сверстников были разведены, а действительно многие были разведены, дети все равно росли, видя мужскую и женскую социальные модели. Как правило, у мужчин они учились тому, как быть смелым и решительным, от женщин - как писать благодарственные открытки и быть чувствительным. Конечно, это стереотипы, но эти стереотипы становятся полезными, когда вы неизбежно покидаете свое безопасное место – трейлер вашей мамы – лесбиянки, и вынуждены работать и выживать в мире, где все мыслят стереотипами, даже геи.

У меня не было ни одного мужского образа для подражания, а моя мать и ее партнерша не походили ни на традиционных отцов, ни на традиционных матерей. В результате я мог предложить очень небольшой набор распознаваемых социальных сигналов потенциальным друзьям обоего пола, поскольку другим людям я не казался ни уверенным в себе, ни чувствительным. Поэтому я редко заводил дружбу и легко отдалялся от других. Геи, которые росли в обычных семьях, возможно, испытывали трудности со своей сексуальной ориентацией, но когда дело доходит до такой громадной социальной области как адаптация, не имеющей отношения к сексуальности, - как поступать, как разговаривать, как себя вести – у них есть преимущество, поскольку они видели эти процессы дома. Многие геи не осознают, каким счастьем было воспитываться в традиционной семье.

Моя семейная жизнь не была традиционной, не была и общепринятой. Я страдал из-за этого, и это страдание с трудом поддается описанию социологов. Будучи нервозным и грубым, я бы позднее казался странным даже взрослым геям и бисексуалам, обладавшим небольшим терпением в отношении личностей, подобных мне. Я был точно также чужд им, как и людям с обычной ориентацией.

Твоя жизнь тяжела, когда ты странен. Даже сейчас у меня немного друзей, и часто я ощущаю, как будто не понимаю людей из-за невысказанных гендерных намеков, которые все вокруг, включая геев, воспитанных в традиционных семьях, воспринимают как само собой разумеющееся. Несмотря на то, что я трудолюбив и быстро всему учусь, я испытываю трудности в профессиональной среде, поскольку мои коллеги считают меня ненормальным.

Что касается сексуальности, то геи, росшие в традиционных семьях, получили преимущество, хотя бы наблюдая рядом с собой своего рода ритуал ухаживания. Я понятия не имел о том, как быть привлекательным в глазах девушек. Когда я вышел из материнского трейлера, я был немедленно помечен как изгой из-за моей манерности, присущей девочкам, забавной одежды, сюсюканья и нелепости. Нет ничего удивительного в том, что я окончил школу девственником, у которого никогда не было девушки, и который вместо этого побывал на четырех студенческих балах в качестве остроумного друга девушек, просто искавших компаньона для оплаты лимузина.

Когда я пошел в колледж, меня засекли все «гей - радары», и ЛГБТ группа кампуса вскоре нагрянула ко мне сообщить, что я, должно быть, на 100% гомосексуалист. Когда я признался, что я бисексуал, они объявили всем, что я лгу, и просто еще не готов раскрыться как гей. Напуганный и травмированный смертью матери, я бросил колледж в 1990 году и провалился в нечто, что можно назвать не иначе как гей - преисподней. Там со мной происходили ужасные.

Это продолжалось до тех пор, пока мне не исполнилось двадцать восемь лет - тогда я внезапно обнаружил себя состоящим в отношениях с женщиной, благодаря стечению обстоятельств, которые потрясли всех, кто меня знал, и удивили даже меня. Я называю сам себя бисексуалом, поскольку повествование о том, как я наконец осознал свою «правильную» ориентацию после почти тридцати лет пребывания геем, составило бы несколько романов. Я не хочу иметь дело с гей-активистами, критикующими меня методами, которыми гей-сообщество выполняет миссию «найти и обезвредить», направленную против бывших геев, «отрицающих» или «гомоконов» (гей-консерваторов).

Хотя моя биография тесно связана с проблемами гей-сообщества, первым человеком, связавшимся со мной, чтобы поблагодарить за описанную мной перспективу ЛГБТ проблем, был Марк Регнерус. Его сообщение датировано 17 июля 2012. Я не был частью его обширного исследования, но Марк заметил комментарий, посвященный результатам, который я оставил на сайте, и проявил инициативу, начав переписку по электронной почте.

Я дожил до сорока одного года, и никто – а меньше всего гей-активисты – не хотел, чтобы я честно рассказал о сложных переплетениях в моей жизни, связанных с геями. Уже за одно это Марк Регнерус заслуживает огромного уважения, а гей-сообщество должно поощрять его исследования вместо того, чтобы пытаться заставить его замолчать.

Исследование Регнеруса установило 248 взрослых, бывших детьми родителей, которые находились в романтических гомосексуальных отношениях. Им был предоставлен шанс дать честную оценку прошлых событий с позиции взрослого человека, и эти ответы оказались крайне противоположными планам внедрения равных возможностей для гей-браков. Результаты подтвердились очень важным в жизни явлением, называемым здравый смысл: расти, отличаясь от других, трудно, и эти трудности увеличивают риск того, что у детей разовьется неспособность адаптироваться, они начнут искать утешение в алкоголе и других типах опасного социального поведения. Каждая из этих 248 человеческих историй, несомненно, наполнена сложностями.

Эти 248 историй, как и моя, заслуживают того, чтобы быть услышанными. Гей-движение делает все, чтобы нас никто не услышал. Но меня больше интересуют сами истории, чем их количество (тем более, что я преподаватель английского языка), а Регнерус случайно натолкнулся на сундук с сокровищами повествований.

Итак, чем обусловлен кодекс молчания со стороны ЛГБТ лидеров? Я могу рассуждать только со своей позиции. Я чту память моей матери, но я говорю без обиняков, когда описываю как тяжело было расти в гомосексуальной семье. Ранние исследования изучали детей в период их жизни вместе со своими гей – родителями, поэтому дети не были вольны говорить, руководствуясь, как все дети, сыновней почтительностью, чувством вины и страхом потерять карманные деньги. За то, что я пытался говорить честно, я был буквально раздавлен на десятилетия.

Последняя попытка дискредитации безмолвных историй (и данных), подобных моей, была предпринята Дареном Е. Шеркатом, который дал интервью Тому Бартлету из «Chronical of Higher Education», в котором сказал, - я цитирую,- что исследования Марка Регнеруса были «ерундой». В статье Бартлет продолжает:

«Среди проблем, выделенных Шеркатом, - введенное в исследовании определение для «матерей - лесбиянок» и «отцов - геев», используемое в исследовании, - аспект, который находился в фокусе основной критики со стороны общества. Для целей исследования женщина может считаться «матерью – лесбиянкой», если у нее были отношения с другой женщиной в любой период времени после рождения ребенка, независимо от длительности этих отношений, и того, воспитывали ли ребенка обе женщины как пара или нет».

Шеркат заявил, что из-за этого факта самого по себе исследование должно было быть немедленно лишено возможности рассмотрения для публикации.

Проблема с дисквалификацией Шеркатом работы Регнеруса – это вариант дилеммы яйца и курицы. Хотя Шеркат использует термин ЛГБТ в том же интервью с Бартлетом, он наделяет особым правом «Л» и «Г» и жестоко дискриминирует «Б» - бисексуалов.

Откуда берутся дети у ЛГБТ родителей? Если родители – стопроцентные геи или лесбиянки, то возможны следующие варианты: дети были зачаты посредством суррогатного материнства или искусственного оплодотворения, или же через усыновление. Эти случаи настолько ничтожны в процентном отношении среди ЛГБТ-родителей, что их было бы практически невозможно обнаружить в количестве, большем, чем полдюжины в случайной выборке из нескольких тысяч взрослых.

Большинство ЛГБТ родителей, таких как я, да и строго говоря, и моя мать, являются теми забытыми «Б» - бисексуалами. Мы зачали наших детей, потому что находились в гетеросексуальной связи. Естественно, возникают социальные сложности, если вы зачали ребенка с партнером противоположного пола, но вас все еще привлекают люди того же пола. Шеркат называет эти осложнения нуждающимися в дисквалификации, поскольку они нарушают чистоту гомосексуальной модели воспитания.

Я бы хотел постулировать, что дети, воспитанные однополыми парами, естественно, будут более любознательны и будут больше экспериментировать в вопросах гомосексуальности, при этом не обязательно, что их совсем не привлекает противоположный пол. Поэтому они с большой вероятностью, так же, как и я, попадут в категорию бисексуалов – это означает, что дети ЛГБТ родителей, как только они становятся молодыми людьми, с большой вероятностью первыми будут дисквалифицированы учеными-социологами, которые сейчас требуют поддерживать родителей этих молодых людей.

Стопроцентные геи, возможно, смотрят на бисексуалов со смесью отвращения и зависти. Бисексуальные родители представляют угрозу ядру нарратива ЛГБТ воспитания – у нас действительно есть выбор: жить ли нам как геям, или придерживаться традиций, - и мы вынуждены решать, какой будет гендерная конфигурация семьи, в которой будут расти наши дети. В то время как многие геи рассматривают бисексуальность как более легкую позицию, фактом является то, что бисексуальные родители несут на своих плечах более болезненный груз. В отличие от гомосексуалистов мы не можем сбросить со счетов наши решения, поскольку они обусловлены природой. У нас нет другого выбора, кроме как принять на себя ответственность за то, что мы делаем в качестве родителей, постоянно жить с чувством вины, сожаления и заниматься самокритикой.

Наши дети не появляются с чистым юридическим иммунитетом. Как мужчина, хотя и бисексуальный, я не могу избавиться от матери моего ребенка, словно она была использована как инкубатор. Я должен был помогать своей жене справляться с проблемами во время беременности и послеродовой депрессией. Когда она сталкивалась с дискриминацией по отношению к матерям или женщинам в условиях сексизма на рабочем месте, я должен быть терпеливым и слушать. Я должен уделять внимание ее сексуальным нуждам. Как только я стал отцом, я отбросил собственное гомосексуальное прошлое и поклялся, что никогда не разведусь со своей женой или заведу отношения с кем-то еще, мужчиной или женщиной, вплоть до моей смерти. Я выбрал эти обязательства, чтобы защитить моих детей от последствий пагубной драмы, даже когда они станут взрослыми. Когда ты являешься родителем, этические вопросы вертятся вокруг твоих детей, и ты отказываешься от своих собственных интересов … навсегда.

Оценка Шеркатом работы Регнеруса показывает полное пренебрежение тем эмоциональным и сексуальным усилиям, которые прилагают бисексуальные родители для своих детей. Бисексуальные родители должны бороться, выполняя свои родительские обязанности, и в то же время противостоять соблазну вступить в гомосексуальные отношения. Эта турбулентность, задокументированная в исследовании Марка Регнеруса, является свидетельством того, насколько это тяжело. Это не столько угроза, сколько напоминание о том бремени, которое я несу, и стимул заниматься прежде всего потребностями моих детей, а не предаваться своим сексуальным желаниям.

Еще одна проблема причинно-следственной связи в отрицании Шерката имеет отношение к консервативной идеологии. Многие люди отвергли мою историю, используя четыре простых слова: «Ну, ты же консерватор». Да, я консерватор. Как я к этому пришел? Мои взгляды сдвинулись к правому крылу потому, что я как раз жил в своего рода анти-нормативных, маргинализированных, подавляющих личность условиях, которые приветствуют левые: я – бисексуальный интеллектуал латинского происхождения, воспитанный лесбиянкой, и на собственном опыте познавший в молодости бедность в Бронксе. Я обладаю достаточным пониманием ситуации, чтобы заметить, что либеральные социальные стратегии в действительности не помогают людям в подобных условиях. Особенно убийственна либеральная позиция, что нас не следует осуждать в вопросах секса. В мире геев в Бронксе я вычистил достаточно квартир после мужчин, умерших от СПИДа, чтобы понять, что сопротивление сексуальному соблазну является основой любого типа человеческого общества. Секс может быть пагубен не только из-за инфекционных болезней, но также и потому, что является причиной нашей уязвимости и способствует тому, что мы крепко держимся за тех людей, кто нас не любят, горюем по тем, кто оставляет нас, и не знаем, как отделаться от тех, кому мы нужны, но которых не любим мы. Левый ничего из этого не понимает. Вот почему я консерватор.

Так что да, я консервативен и поддерживаю данные, полученные Регнерусом. Или же это в первую очередь полученные Регнерусом данные заставляют пересмотреть ситуацию и делают меня консерватором? Шеркат должен решить эту задачу.

Дожив до сорока одного года в качестве «странного человека», я вижу эту прискорбною «подгонку» в исследованиях, ради которой первичный инстинкт экспертов и гей-активистов заставляет исключать мою биографию как неподходящую из любой выборки данных, и являющуюся, по словам доктора Шерката, «ерундой». Так что игра продолжается уже по крайней мере двадцать пять лет. Несмотря на разговор об ЛГБТ-союзах, тема бисексуальности оказывается на обочине благодаря ученым, подобным Шеркату. Несмотря на болтовню о гей-движении, гей-активисты просто хотят свести описание свою социальную группу к группе профессионалов, нормальных людей, которые знают, как закатывать славные вечеринки, поддерживать светскую беседу и подбирать мебель «арт деко».

Я благодарю Марка Регнеруса. Будучи далеко не «ерундой», его работа убеждает меня, поскольку она признает то, что движение гей-активистов постаралось старательно вычеркнуть или, по крайней мере, проигнорировать. Является ли гомосексуальность выбором или она врожденная, легализованы гей-браки или нет, быть странным тяжело. За странность приходится платить психическим здоровьем, таким людям труднее находить друзей, странность оказывает влияние на профессиональный рост, и иногда затягивает на отупляющий путь самолечения в виде алкоголизма, наркомании, азартных игр, антисоциального поведения и безответственного секса. У детей однополых пар впереди тяжелый путь – я знаю, потому что я прошел его. Последнее, что нам следует делать – это вынуждать их ощущать собственную вину, когда они испытывают напряжение и охвачены странными чувствами. Мы задолжали им, по крайней мере, порцию честности. Спасибо Вам, Марк Регнерус, за то, что нашли время выслушать.

Роберт Лопез – старший преподаватель английского языка в Университете штата Калифорния, Нортридж. Автор «Яркий консерватор: американские беседы со старейшинами, от Уитли до Уитмена». В этом году он будет публиковать свои романы, написанные им в 1990-е и 2000-е годы.

Перевод впервые опубликован тут


promo rvs november 14, 2013 18:43 5
Buy for 10 000 tokens
Родительское Всероссийское Сопротивление (РВС) – организация, появившаяся в результате общественного движения против внедрения в нашей стране ювенальных технологий. Одну из ведущих ролей в организации гражданского антиювенального протеста играет движение «Суть времени», которое и стало…

  • 1
Жуть. Почитал и хочется помыться. А автора очень жалко. Сломали ему жизнь ни за что.

Статью в УК все же надо возвращать!

По мне так хоть сейчас, сию секунду!

Согласен. Гомосеков надо просто сажать! необходимо очищать общество от извращенцев.

Родитель А, родитель Б, биологический родитель..
Как это все противно и бесчеловечно.
Как в террариум заглянул. Поломанные судьбы жаль.

Смелый парень, пидоры забьют

Смешно сказал, да пидоры это же не мужики, куда им с мужиком то справиться?

Истина, как всегда, посередине... А любые радикалы достойны утопления в сортире. Будь они из ЛГБТ или традиционалистами.

Что значит посередине? Извращенцев и преступников надо либо исправлять, либо истреблять. Истреблять проще и надёжнее. А в случае с ЛГБТ - так пидоров не вылечишь. Значит, надо истреблять.

Вы как-то так активно пропагандируете рационалистские методы Алоизыча...
Больных паранойей тоже истреблять?

//Истина, как всегда, посередине...

-золотые слова.

// А любые радикалы достойны утопления в сортире

-зато это напоминает анекдот про расизм и негров. Как это вы совмещаете такие крайности в одной голове?

Часто встречался с радикалами... Т.к. карательная психиатрия сейчас стала сугубо платной и галоперидола хрен достанешь - остается применять к радикалам радикальные методы. Кесарю кесарево...

А учить и воспитывать нельзя попробовать? "Кругом одни хирурги, и ни одного терапевта.."

А оно мне надо - радикалов воспитывать? У меня и на более осмысленные вещи времени не хватает. Тем более, что, минимум, половина радикалов - вполне взрослые и состоявшиеся люди.

Edited at 2014-02-08 07:50 pm (UTC)

Сам прочёл. Дочке читать не дам.

спасибо, отличный текст. И так и не получил достойного распространения. Что, в общем, неудивительно...

Этот парень достоин уважения - смог переступить через свои "странности" ради жены и ребёнка. Его история могла бы послужить уроком всем, кто защищает идею однополых браков и позволения им воспитывать детей.

человека хотят загрузить в "Матрицу".
наяву.
Сделать биоробота без семьи и без идеалов

В ЛГБТ семьях детям гораздо труднее вырасти полноценными личностями.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account